SOBAKA.LV
РУС РУС LAT LAT ENG ENG
Список произведений

Подвиг санитара
Василий Великанов, «Я помню их...»

Однажды в наш лазарет привезли раненую сoбаку. Пес был похож на кавказскую овчарку — лохматый, темно-серый, ростом с доброго теленка. И кличка у него была какая-то размашистая — Разливай.

Мы удалили осколки, и раны стали быстро заживать. У собак хорошо зарастают раны.

Недели через две, когда Разливай выздоровел и мы собирались отправить его в строй, в лазарет пришел хозяин. Был он пожилой, кряжистый, с большим скуластым лицом, выбритым до синеватого глянца. Обращаясь ко мне, поднял к козырьку руку и представился:
— Ефрейтор Ткачук. Санитар-вожатый. Раненых возил. Трех собак миной уложило, а нас с Разливаем смерть миновала... Мощный его бас гудел, как из бочки. «Вот, наверное, поет!» — подумал я. Левая рука у ефрейтора была забинтована и висела на перевязи. На широкой груди поблескивала новенькая медаль «За боевые заслуги».
— Я сейчас в медсанбате,— продолжал Ткачук,— в команде выздоравливающих. Хотели меня эвакуировать дальше, да я упросил оставить. Наша дивизия для меня — дом родной.

Мы сняли Разливая с привязи. Он подошел к своему хозяину и ткнулся мордой в колени. Даже хвостом не вильнул.
— Суровый ваш Разливай...— сказал я.
— Такой уж у него характер,— пояснил Ткачук,— неразговорчивый. Но хозяина не подведет. Я его взять хочу. Можно?
— Пожалуй, можно, но зачем он вам теперь, один-то?
— Я ему напарников присмотрел в деревне. Буду готовить новую упряжку, а Разливай вожаком будет. Он у меня опытный: школу окончил и пороху понюхал...

Прощаясь, ефрейтор озабоченно сказал:
— Меня весна беспокоит... Снег скоро сойдет, а тележки у меня нет. На волокуше по земле тяжеловато.
— Приходите к нам,— пригласил я,— у нас кузница есть, и кузнец хороший. Может, что-нибудь смастерит...
— Спасибо, обязательно приду. Отпрошусь у командира медсанбата и приду.

Наш лазарет располагался в совхозе. Жители находились в эвакуации, и мы были полными хозяевами. Конюшни и коровники превратили в лазареты для раненых животных, в кузнице подковывали лошадей и чинили повозки. Был у нас замечательный кузнец Григорий Демин, мастер на все руки: он и лошадь подкует, и повозку починит, и часы исправит. Встречаются в народе такие таланты.

Через несколько дней Ткачук пришел, и я познакомил его с Деминым — светловолосым и голубоглазым парнем.
— Тележка нужна,— сказал Ткачук,— только хорошо бы колеса на шарикоподшипники поставить. Полегче возить собачкам.
— Не знаю, смогу ли,— ответил кузнец,— не делал таких. Подумать надо.

Демин не любил много говорить и давать обещания. Недалеко от нас, в деревне, стояла автомобильная рота. Кузнец, не откладывая, съездил туда и привез шарикоподшипники.

Ткачук и Демин приступили к работе. Стоял теплый, солнечный апрельский день. От земли, только что освободившейся от снега, шел парок. Кое-где нежными иголочками пробивались травинки. В такие дни как-то особенно томила тоска о доме, о мирной жизни.

Ткачук прикрыл глаза рукой от яркого солнца и сказал со вздохом:
— Эх, какая благодать!.. Теперь бы землицей заняться... Кабы не война-то...—Потом в раздумье посмотрел на свои могучие руки и опять взялся помогать Демину.

Иногда они пели вполголоса. Голос Ткачука гудел густо, а тенорок Демина словно вился вокруг баса длинной, тонкой ленточкой. Как-то мы попросили их спеть в полный голос. Тка-чук ответил:
— Нельзя мне. Враги услышат...

Мы были в пятнадцати километрах от передовой, но в шутке ефрейтора была доля правды. Голос у него был необычайной силы.

Через несколько дней тележка была готова. На деревянной раме крепились санитарные носилки. Они быстро и легко снимались, и на них можно было нести раненого. Ткачук был очень доволен. Прощаясь со мной, сказал:
— Золотые руки у Демина. Такой человек в хозяйстве — клад.— И добавил:— У меня сын вроде него, Сергей. Где-то под Ленинградом. Только что-то писем давно не пишет...

Санитар-вожатый увез свою тележку в медсанбат, и вскоре я увидел его за «работой».

В тележку были впряжены две пары разномастных собак: впереди, справа — серый Разливай, рядом с ним — рыжий Бар-сик, а в коренной паре — черный лохматый Жучок и белый Бобик. Все три новые собаки — простые дворняги, малорослые, но с растянутым мускулистым телом, как и подобает ездовой собаке. Видно было, что Ткачук подбирал их с умом. Рядом с ними крупный Разливай казался львом.

«Команда» у Ткачука была пока не дисциплинированная. Когда я увидел его «экипаж», Барсик, обернувшись, рычал, шерсть у него на холке дыбилась щетиной. Позади него волновался Жучок. Вот-вот сцепятся. .

Ткачук крикнул:
— Барсик! Нельзя! — И хлестнул злобного зачинщика. Барсик взвизгнул и притих. По команде «Вперед!» Разливай двинулся с места. За ним пошли и остальные собаки. Но Барсик все никак не мог успокоиться. Повернув голову, он опять зарычал на Жучка. Наверно, ему казалось, что Жучок хочет на него напасть.

Ткачук крикнул:
— Разливай! Фас! Жучок, тихо!

Разливай, не замедляя хода, схватил зубами Барсика за шею и тряхнул. Барсик заскулил, поджал хвост и притих.

Санитар-вожатый шел рядом с упряжкой. Команды понимал только Разливай, а другие собаки подражали ему. Иногда санитар укоризненно и строго покрикивал: «Бобик! Бобик!».
— Этот Бобик — большой лодырь и хитрец,— объяснил Ткачук,— от хода упряжки не отстает, а алык не натягивает. Крикнешь — тянет.

Впереди, недалеко от упряжки, шел солдат с автоматом. Вот он остановился и дал короткую очередь: тра-та-та-та... Собаки испугались, с визгом начали рваться из упряжи. «Стой!» — крикнул Ткачук. Разливай замер. Барсик и Бобик, глядя на вожака, тоже остановились и прижались к нему. А Жучок вскочил в тележку, ткнулся мордой в уголок и закрыл глаза. Ткачук начал успокаивать собак. Приговаривая и поглаживая их по спине, дал по кусочку мяса. А на Жучка крикнул:
— Эй ты, герой! Вылезай!

Жучок нехотя вылез и потянулся за мясом. Ефрейтор отвел руку за спину и строго сказал:
— Не заслужил. Место!

Выздоравливающие солдаты, наблюдавшие эту сцену, начали посмеиваться:
— И чего ты, Иван, с этими трусливыми зайцами возишься!
— Собачья кавалерия! Перегрызутся все. Ничего у тебя не получится.

Но Ткачука не так-то легко было вывести из равновесия:
— Конечно, служебных собак не сравнишь с дворнягами, но и от этих можно толку добиться. Дайте только срок.

Потом ефрейтор приучал их ложиться. Команду «Лежать!» выполнял только Разливай. Остальных приходилось укладывать. Ткачук брал собаку правой рукой за передние лапы и вытягивал их по земле вперед, а левой рукой слегка нажимал на спину, приговаривая: «Лежать. Лежать!» Собака ложилась.

После тренировки вожатый водворил своих учеников в загончик, сделанный из прутьев, налил им в корыто супу, покрошил конины. Собаки бросились к кормушке и, ворча, стали торопливо хватать кусочки мяса. Ткачук ухмыльнулся:
— Ничего! Привыкнут из одной кормушки есть и в упряжке дружнее ходить будут.

Наблюдая за этой трапезой, солдаты не оставляли ефрейтора в покое.
— Автомобильно-собачья самоходка! Ты у нас, Иван Тимофеевич, как настоящий цирковой дрессировщик.
— Здесь тебе не цирк... Как трахнет снарядом, так и разбегутся артисты-то.
— Не разбегутся,— невозмутимо возразил вожатый. Вскоре ефрейтора послали в полк, а через два дня после этого я услышал о его подвиге.

...Попал Ткачук в третью роту. Рота сидела в окопах, в обороне. Для раненых была сделана землянка, к которой шли ходы сообщения от главной траншеи. Санитары доставляли раненых в землянку, а оттуда уже ночью отправляли их на батальонный медицинский пункт. Местность вокруг была открытая, противник сидел на высотах, и днем заниматься эвакуацией было опасно.

Санитар-вожатый со своей упряжкой прибыл в роту ночью и сразу же выкопал в траншее для каждой собаки нишу. Они сидели там, словно в норах. После этого Ткачук прикорнул немного, а когда рассвело, стал обозревать местность. Нет-нет да и выглянет из траншеи.
— Товарищ ефрейтор, чего голову выставляете? Подсекут снайперы,— строго заметил санинструктор старшина Вилков.
— Местность изучаю, товарищ старшина, путь эвакуации и систему огня противника.
— Систему огня...— усмехнулся старшина.— Все равно днем и с повозкой никуда не сунешься.

Старшина Вилков был опытным санинструктором, но собачьей упряжкой пренебрегал. Командиру роты он сказал:
— И зачем только собак прислали? Вез них обходились... Да вдруг еще лаять начнут.

Но капитан Тихомиров уклончиво ответил:
— Может, пригодятся.

Часов в двенадцать дня к санитару-вожатому подбежал посыльный:
— Ефрейтор Ткачук, к старшине в землянку. Живо! Пригибаясь, Ткачук побежал по траншее. В землянке без сознания лежал капитан Тихомиров. Гимнастерка в крови, грудь забинтована. Лицо бледное, нос заострился. Дыхание тяжелое, с хрипами.

Заместитель командира роты старший лейтенант Костерин сказал Ткачуку:
— Товарищ ефрейтор, капитан тяжело ранен. Дотемна ждать нельзя. Сможете отвезти его в санвзвод?
— Попробую,— ответил Ткачук и подумал: «Все как на ладони видно... Трудно будет проскочить...»

Старший лейтенант угадал сомнения ефрейтора:
— Мы вам поможем. Вас прикроют огнем наши пулеметчики и батарея. Я договорился с комбатом.

Пока доставили на место собак и повозку, огонь противника стал затихать. Наступали обеденные часы. «Это хорошо,—-подумал Ткачук,— может, и проскочу, пока фрицы обедают...»

Старшина Вилков взглянул на собак и с досадой заметил:
— Эх, пеструшки... Демаскировать будут.
— Не беспокойтесь, товарищ старшина, я их замаскирую,— сказал Ткачук.

Сзади к раме тележки был привьючен мешок, саперная лопата, топор, брезентовое ведро. Ткачук достал из мешка маскхалатики и надел на собак. Оделся и сам.

Старшина Вилков остался доволен:
— Это хорошо придумано,— похвалил он, но тут же опять заметил непорядок. Кроме санитарной сумки на правом плече у Ткачука и на левом висела какая-то сумка.
— Товарищ ефрейтор, что это за торба? Лишний груз. Снимите.
— Нельзя, товарищ старшина, тут у меня ножик, шило, дратва, ремни. Вдруг что в пути случится?

Командира роты положили на тележку и, покрыв одеялом, привязали к раме, чтобы не выпал. Везти придется не по дороге.

Старшина Вилков стал объяснять санитару:
— Движение вон по тем ориентирам... Смотри. Кустик, снопы, канавка. Они бинтами обозначены. На полпути в воронке дежурный санитар. В случае чего, поможет. Ну давай.

Ткачук вылез из траншеи. В маскхалате ползти было трудно. Сумки, противогаз, автомат тянули, давили, мешали. Отполз от окопа метров на пятьдесят. Спокойно. Противник, видимо, не замечает его.

Ткачук обернулся и свистнул. Солдаты подняли на руках тележку с раненым и поставили около траншеи. Собаки выпрыгнули из укрытия и побежали к хозяину. В это время раздался сильный пулеметный треск. Это открыли стрельбу наши пулеметчики, чтобы отвлечь внимание врага.

Когда упряжка достигла своего вожатого, Ткачук, не поднимаясь» с земли, взмахнул рукой и приглушенно крикнул: «Вперед!» Собаки промчались мимо. Ткачук вскочил и, пригибаясь, побежал вслед. Вероятно, немецкий наблюдатель заметил Ткачука и его упряжку. Справа упала мина и крякнула взрывом. Слева разорвалась вторая. «В вилку берут»,— подумал ефрейтор.

За снопами залегли. Собаки прижались к хозяину. Все они подрагивали от напряжения и волнения, а Бобик вдруг нервно, с визгом залаял. «Тихо!» — приказал Ткачук, и Бобик умолк.

Ткачук устал. Сердце у вожатого колотилось так сильно, что удары отдавались в висках.

Раненый капитан глухо застонал. «Здесь мы хорошо укрылись,—думал Ткачук,— но долго нельзя задерживаться. Пристреляют и эту точку...»

Вражеский наблюдатель, очевидно, проглядел, куда они скрылись. Снаряды стали рваться далеко впереди. Наша батарея открыла огонь, и вражеские позиции закурились дымом. Удобный момент. Теперь надо как можно быстрее добежать до лощинки. Не поднимаясь с земли, Ткачук приказал: «Вперед!» Первым вскочил Разливай и потянул за собой остальных собак.

Когда упряжка была от снопов метрах в пятидесяти, впереди нее разорвалась мина. Собаки бросились назад и сбились кучей у тележки. Подбежав, Ткачук увидел, что Барсик убит, а Бобик ранен. Ефрейтор перерезал алык Барсика и крикнул: «Разливай, вперед!»

Три собаки потянули тележку под уклон к лощине. Бобик прихрамывал, но не отставал. Капитан Тихомиров бормотал в бреду: «Куда вы?.. Куда вы?.. Нельзя отступать!.. Вперед!..» Из всего, что говорил капитан, собаки понимали лишь одно — «вперед» — и ускоряли темп. Ткачук бежал вслед за упряжкой.

Позади разорвался снаряд. Ефрейтору будто топором подсекли правую ногу. Он упал. На миг из-за боли и головокружения вожатый потерял из виду свою упряжку. Потом удалось чуть приподняться. Упряжка неслась к лощине. Ткачук собрался с силами и громко, во весь голос закричал: «Вперед, Разливай! Вперед!», но своего голоса почему-то не услышал. Он еще и еще раз прокричал команду, но по-прежнему ничего не слышал.

Когда собаки спустились в лощину и скрылись из глаз, а на том месте, где только что была упряжка, снаряд взметнул столб грязи, Ткачук глухо простонал: «О-ох!» — и потерял сознание. Он уже не чувствовал, как санитар подполз к нему, взвалил на спину и потащил в убежище-воронку. Там он остановил кровотечение и перевязал рану.

Ткачук будто сквозь сон слышал слова:
— Ну что ты, браток?.. Очнись. Собачки твои молодцы. Наверно, проскочили. Очнись.

...В тот же день в наш лазарет привезли раненых Разливая и Бобика. Мы удалили у них осколки, и я поехал в медсанбат проведать Ткачука. Ему уже сделали операцию, и он лежал на носилках в палатке, где находились другие раненые, подготовленные к эвакуации в тыл. Ткачук был бледен, на лице у него обозначилась густая серая щетина, на лбу выступил капельками пот и слиплась седая прядка волос. Он показался мне постаревшим и очень усталым. Ранение было тяжелое, с открытым переломом бедра.

Я успокаивал его:
— Ничего, Иван Тимофеевич, выздоровеешь. И помощники будут живы — раны у них не тяжелые.
— Я все перенесу... Эвакуируют меня... Я не хотел бы из своей дивизии... Разливая поберегите. Пригодится...
— Иван Тимофеевич, вам нельзя много говорить. Берегите силы.
— Я не буду... Капитан живой?
— Живой. Спасли. Вас спрашивал. Поблагодарить хотел. Бледное лицо Ткачука озарилось улыбкой.
— И еще,— попросил он.— Грише Демину поклон передайте. Золотые руки. На моего Сережу похож...

Истребители танков
Необычный почтальон



Присылайте свои литературные произведения по электронной почте Sobaka.lv


СОБАКИ всех пород и ВСЕ породы собак!
На главную Наверх
| связь с вебмастером | © 2005-2018 SOBAKI.PRO | размещение рекламы |
 

Библиотека



Стихи
Проза
Истории и факты

Пресса

Amber Dog

Фото и графика

Фотоальбомы
Рисунки
Обои
Миниатюры

Юмор

Анекдоты

&&&

 Конкурсы 
 Клички 

КОНТАКТЫ

Размещение
рекламы на
Sobaka.lv

гостевая книга
наши баннеры
Ссылки
Почта

sobaka@sobaka.lv




ПОТЕРЯШКИ

Йоркширский терьер
    Объявления => Пропали
Пропала собака

Пропали
Найдены
Помощь


ОБНОВЛЕНИЯ

Август 2018
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

facebook sobaki.pro
 

РЕКЛАМА





donate